Чалый: Лукашенко в экономике важнее понты, чем прибыль

В июне 2026 года правитель Беларуси подписал указ о роботизации отечественной экономики, определяющий государственную программу развития промышленности. Что кроется в содержании официальных бумаг и на какой результат рассчитывают власти?

— Речь о том, что в программе социально-экономического развития на пятилетку, 2026-2030 годы, которую утвердило очередное «Всебеларуское собрание», было написано: чтобы не отстать, надо внедрять в производство роботов, — говорит аналитик Сергей Чалый на канале БРЦ. — И там любопытная метрика: не менее 100 единиц <роботов> на 10 000 работников.

Звучит хорошо, пока ты не начинаешь задумываться, что означает это «надо». Нам надо, чтобы было — кому надо? Лукашенко надо, чтобы было, или предприятиям для того, чтобы поддерживать свою конкурентоспособность? Потому что если предприятиям — они будут это вполне успешно делать и сами.

Если это все вырастает в то, что нужен указ о стимулировании роботизации — ты прекрасно понимаешь: это означает, что сами как-то не берут. И всегда работает закон Гудхарта. Когда метрика измерения эффективности становится целевой — она теряет весь свой смысл.

Идея-то была — повышение эффективности экономики. И мерять мы решили эту эффективность в количестве роботов на количество людей, занятых в экономике. Но когда превратили метрику в целевую, то речь уже не об экономической эффективности — цель в том, чтобы роботов напихать.

И для этого прописали льготы. А как только возникают льготы, начинается подход «вот этим дадим лицензию, а этим не дадим». Потому что в беларуской экономике стимулирование работает только так, созданием преференций для кого-то.

Продолжая тему принятия решений властями, Чалый напоминает о недавнем десятилетии БНБК, производителя комбикормов и кормовых добавок, где все «устроили круг почета, рассказывая, как это успешно работает».

— Когда нужно себя похвалить, они рассказывают о том, какие производства освоили, какая дисциплина. А что же главный результат? Судя по интервью нового генерального директора, это «освоенные компетенции» и то, что «научились работать в сложном технологическом направлении».

Для этого, с иронией констатирует аналитик, действительно стоило потратить десять лет и огромные бюджетные вливания. Чалый сравнивает «достижения» БНБК с БелАЭС, для которой теперь готовит специалистов целый ВУЗ — а оказалось, что в нашей стране нет такого энергопотребления, для которого нужна была бы эта АЭС, и теперь задача не повысить энергоэффективность производств, а куда-то «распихать» электричество.

— Теперь у нас есть атомные специалисты, специалисты по биотехнологиям. А с рентабельностью как? А на второй сложный вопрос мы не отвечаем.

Вообще проблема всего этого проекта в том, что есть всего две модели производства биотехнологических компонентов и добавок, условно, европейская и китайская.

Китайская — это очень массовое производство с минимальной себестоимостью (за счет массовости), с огромной сырьевой базой, переработка миллионов тонн зерна — и они главный ценовой ориентир. А европейский подход — из-за того, что себестоимость высокая, это уход в нишевые, небольшие производства.

И все проекты так или иначе рассуждают: давайте сначала думать о прибыли, а потом уже о государственных понтах. Но Лукашенко же важнее понты в первую очередь, важно то, что мы одна из немногих стран, которые такое производство освоили, практически надорвавшись на нем.

Грубо говоря, мы оказались дорогими, как европейцы, а вынуждены конкурировать в массовом сегменте, где основную роль занимают китайцы. И никакого смысла не было этого делать в Беларуси, когда у вас нет достаточно сырья.

Расчет был только на то, чтобы развести Лукашенко, как алхимики: посмотри, зато мы будем ядерной, биотехнологической и еще какой-то державой.