«Взять солдат у Кима и отправить их воевать в Беларусь? Логистически очень трудно осуществить»

– Насчет вызовов Путину у нас есть хоть какая-то определенность, — пишет Пастухов. —Что можно ожидать от него в ответ на эти вызовы, пока непонятно. При всем богатстве выбора практических решений у Путина не так много, и при желании их можно если не просчитать, то хотя бы перечислить. Базовых реакций при этом две —игнорировать или эскалировать.

Игнорировать предпочтительней, потому что безопасней. Любая эскалация – это дополнительные риски. Поэтому базовым сценарием Путина всегда будет «Работайте, братья, работайте!».

Если Путин изыщет ресурс для того, чтобы «передавить» ВСУ на Донбассе количественно, то он предпочтет этот сценарий, скольких бы человеческих жизней он ему ни стоил, пусть хоть вся Москва сгорит.

Проблемы возникают лишь в том случае, если станет очевидно, что таким ресурсом Путин сегодня в принципе не обладает. Тогда придется задействовать альтернативный эскалационный сценарий.

Сценариев эскалации конфликта у Путина на самом деле достаточно много, но все они нерадостны. Их можно разделить на две группы: классические и, как теперь модно говорить, гибридные.

К классическим относится триада давно обсуждаемых действий: вторжение в Балтию по типу «крымской весны», нанесение ударов по Украине тактическим ядерным оружием и просто масштабная мобилизация, которая должна дать резкий прирост поставок «пушечного мяса» на фронт.

Плюсы и минусы этих мер многократно обсуждены всеми желающими, включая меня самого, поэтому не буду повторяться, а сосредоточусь на том, что реже попадает в поле зрения:

1. Подключение к войне Лукашенко, причем не столько в смысле использования беларуской армии, что все-таки сложнее осуществить, сколько в смысле повторного использования территории Беларуси для прямой атаки на Киев, как это было в 2022 году.

Правда, помимо согласия на это Лукашенко, для реализации этой идеи хорошо бы иметь еще свободный экспедиционный корпус на 100-150 тысяч бойцов, а с этим как раз наблюдается проблема.

2. Повторно обратиться за помощью к Северной Корее и попросить у нее еще солдат. Но эффективность северо-корейских «добровольцев» до сих пор остается под вопросом, и к тому же эксперты сходятся во мнении, что семейство Кимов может продать не более нескольких десятков тысяч рабов, а это не решает задачи в принципе.

3. Можно совместить первый и второй вариант: взять солдат у Кима и отправить их воевать в Беларусь. В принципе, это было бы красиво, но логистически это очень трудно осуществить.

4. Можно «поиграть в  Трампа»  и попытаться  убить, а еще лучше – выкрасть Зеленского (вот бы в Москву приехал!). Но здесь дело даже не в непредсказуемости реакции мировой общественности и не в том, что Путин, как и в случае с применением ядерного оружия, тут же делает себя легитимной целью.

Главная проблема, чтобы получилось как в Венесуэле, а не как в Иране. Ведь «послезеленского», как и «послепутина» может быть не только лучше, но и хуже.

5. Нанесение точечных ударов (альтернатива – совершение диверсий) на военных объектах в Европе, завязанных на производство критически важных компонентов для украинской оборонки. Это вариант объявления «ограниченной войны» Европе, но при определенной доле фанатизма – почему бы и нет.

Идею можно углубить нанесением симметричных ответов по энергетической инфраструктуре европейцев или началом охоты за европейскими торговыми судами по принципу «око за око».

6. Начало масштабной кибервойны против Европы, с целью спровоцировать масштабный кризис, формально не начиная боевые дйствия. Здесь, однако, надо учесть, что оттуда могут симметрично ответить, причем так, что мало не покажется.

В общем, конечно, сценарии эскалации у Путина в резерве есть, и не только суицидальные. Их даже больше, чем нужно, но они все не идеальны и влекут неочевидные и трудно просчитываемые последствия, которые могут сделать положение Путина как лучше, так и хуже.

Думаю, что только этим и объясняется то, почему эскалация не произошла до сих пор. Лично я в критической ситуации ставил бы не на замусоленные «три карты» (ядерка, мобилизация или вторжение), а, например, на точечные удары по связанным с украинской оборонкой объектам в Европе (альтернатива – захваты французских или британских военных судов в ответ на захват танкеров российского теневого флота).

Кстати, я лично считаю: то, что захват судов, перевозивших русскую нефть, остался без ответа, сыграло роль триггера в перемене позиции Европы в вопросе «допустимых пределов» помощи Украине. Стало понятно, что Путин не отвечает даже на такие болезненные для репутации оплеухи.

В общем, трудно представить себе нечто подобное в годы «холодной войны».  На ум приходит «карибский кризис», но он чуть не привел к ядерной катастрофе и был разрулен через очень сложный компромисс.

В тот момент, когда американцы стали отлавливать танкеры, шедшие из Венесуэлы, Европа получила сигнал: оказывается, так можно. Границы возможного с этого момента стали резко расширяться. Результат мы почувствовали сейчас.

Если Путин и дальше не будет отвечать, то границы возможного могут расшириться настолько, что отвечать будет поздно. Но отвечать по полной, скорее всего, Путин не рискнет, по крайней мере, сразу.

Это больше в путинском духе полурешений: экономно, ограниченно, имеет форму «сигнала», симметричный ответ не страшен (украинцы теперь его дают каждый день и без этого), можно рассчитывать, что на большее, чем активно размахивать руками в ответ, европейцы все-таки не решатся.

Да к тому же, если б он был готов на большее, то непонятно, зачем так долго ждать – мы это «большее» давно увидели бы в деле. Так что я бы рассчитывал на что-то паллиативное вроде предупредительного огня русского фрегата перед яхтой с британскими пенсионерами.