Дневник войны, глава 306. «Не летала разве что Баба Яга. Но новая жизнь сильнее тьмы»

Признаться, совсем не так я представляла себе этот уикенд в столице. В планах были неспешные прогулки по цветущему Киеву, кофе на Подоле, уютные разговоры с друзьями и хотя бы временная иллюзия нормальной жизни. Вместо этого майское воскресенье, 24-е число, началось по самому жесткому сценарию.

Атака была массированной, комбинированной и максимально садистской. Россия выпустила по нам все, что вообще способна насобирать и применить ее военная машина. Не летела разве что Баба Яга.

Небо над головой рвалось от крылатых ракет, шахедов, Цирконов, Кинжалов и баллистики. К этому жуткому параду смертоносного железа решили добавить даже «Орешник» – ту самую распиаренную ракету «судного дня», которой диктатор так пафосно пугал весь мир.

Правда, чудо техники прилетело не по «центрам принятия решений» в столице, а по Белой Церкви. Если быть совсем точной – по обыкновеннейшему гражданскому гаражу. Стратегическая цель, ничего не скажешь. Миллионы долларов и годы разработок против белоцерковского кооператива и чьих-то закаток на зиму.

Сначала я сидела в ванной. Когда вокруг все дрожит и ходуном ходит от прилетов многотонного российского металлолома, мозг начинает вести себя очень странно. Вместо паники он вдруг подкинул мне воспоминания обо всех этих модных советах по велнесу и ментальному здоровью.

Сидя на кафеле под аккомпанемент взрывов, я с абсолютно серьезным выражением лица вспоминала наставления экспертов: «Избегайте стрессовых ситуаций, спите минимум восемь часов в сутки, не забывайте о балансе витаминов, придерживайтесь чистого и здорового питания и обязательно добавьте в расписание три силовые тренировки в неделю».

Отличный план. Все по трендам: силовые тренировки идут прямо сейчас – в попытках удержать стакан с водой дрожащими руками.

Когда стены содрогнулись так, что стало ясно – прилетело где-то совсем рядом, я схватила вещи и быстренько перебежала в подземный паркинг. Там, за метрами железобетона, первое, на что наткнулся мой взгляд, были книги.

Люди непобедимы в своем стремлении к уюту даже на дне бетонной коробки. Соседи своими руками соорудили здесь своего рода импровизированную библиотеку. На каких-то ящиках и подручных полочках аккуратно стояли томики художественной литературы, современный нон-фикшн и детективы – все для того, чтобы безумные часы в ожидании отбоя проходили хоть немного легче.

Вскоре весь паркинг дружно переключился на бой Усика. Правда, боксерские финты и хуки нашего чемпиона никого особо не волновали – все материли Киевстар, который безбожно лагал и выдавал вместо боя размытые пиксели. А когда связь окончательно легла, народ не растерялся и от скуки пошел штурмовать онлайн-барахолки.

Где-то около трех ночи, когда на Лукьяновке хорошенько так бахнуло и бетонные стены паркинга ощутимо вздрогнули, одна из моих соседок по несчастью закрыла очередную сделку на OLX. Человек под звуки баллистики купил диван. Буквально: взрывная волна разгоняет адреналин, а ты тыкаешь в светящийся экран, потому что там «состояние идеальное, самовывоз».

Украинская психика – неразгаданная научная загадка. Пока враг тратит миллиарды на то, чтобы погрузить нас в первобытный ужас, мы ругаем интернет, болеем за своих и обновляем интерьер, сидя на полу подземного гаража. И в этот же момент мой желудок: «Слушай, а у нас будет что-то по типу ночного перекуса?»

В перерывах между волнами баллистики я решила сменить локацию и перебралась из паркинга в метро. Когда вышла на улицу, ожидала увидеть панику, но нет. Народ спокойненько, почти торжественно шел в одном направлении. От этой картины мне даже как-то сразу полегчало.

У самого входа в метро тусовалось много молодежи. На станцию надо приходить как в церковь: с корзинкой и сильно заранее. Потому что в самый пик обстрела внутри яблоку негде упасть, не то что свою грешную пятую точку где-то пристроить.

Настоящими титанами этой ночи на моей станции метро Лукьяновская были работницы метрополитена. Пока наверху взрывалось, эти женщины творили какие-то абсолютно тихие, будничные чудеса человечности. Они профессионально успокаивали людей с паническими атаками, мгновенно находили подход к агрессивному пьяному мужчине, ювелирно размещали на платформе тысячи человек.

Параллельно они убирали, сотни раз терпеливо провожали кого-то в служебный туалет, улыбались испуганной малышне и заботливо укрывали одеялами стариков. Женщины в синей форме держали купол нашей нормальности. Без пафоса, просто делая свою работу, которая этой ночью спасла чей-то мир.

После очередной близкой ударной волны старый потолок над головой начал мелко сыпаться, и в подземке стало нечем дышать – все забилось пылью и густой духотой. В какой-то момент меня накрыло такое оцепенение, что я буквально не понимала: как проверить, я вообще еще жива или уже окончательно откинулась от всего пережитого за эту ночь?

Потому что возникло абсолютно стойкое ощущение, что я тихонько умерла где-то в промежутке между десятой баллистической ракетой и «Орешником». А все, что происходит дальше – просто какой-то затянувшийся, странный сон.

«Орешник» – ракета, звук которой длится целую вечность. Это ощущение, будто небо над твоей головой раскалывается на тысячи мелких, острых осколков. Это страшно и максимально неприятно. Но не стоит делать из этого конец света.

Враг так сильно рассчитывал на наши глубокие депрессивные состояния, но украинцы их ожиданий снова не оправдали. Как говорится, получите бандерольку!

Никакой аскезы. В метро я пообещала себе, если выживу, то объявлю абсолютный бунт против страха. Если я проснусь утром и выйду на свет, то первым делом куплю те самые духи, о которых давно думала, напшикаюсь ими с ног до головы и буду искренне радоваться.

Я съем огромный Биг Тейсти, потому что сегодня в нем официально ноль калорий! Зайду в магазин и заберу ту самую сумку, куплю самый сладкий эклер в кофейне без окон и, в конце концов, наконец-то закажу себе раскладной стул для метро! Возможно, даже ярко-розовый.

А еще мне искренне интересно: что делают те, кто нажимает на кнопки пуска? Вот как они потом возвращаются домой, занимаются какими-то бытовыми делами, едят, моются… С какими мыслями они засыпают? И что говорит им их семья?

Ну вот, например, мама: «Сынок, ну как там? Куда сегодня сбросил «Кинжал»? Ой, какой молодец, гордость ты моя. На, возьми за это еще одну котлетку!»

Я бы на месте россиян после такой ночи очень нервничала. Потому что у нас она уже позади, а что впереди у них – кто знает.

На Лукьяновке возле Макдональдса была кафешка. У них на окнах было написано: «Меняли окна уже 6 раз и дальше будем это делать!».

Так живет украинский бизнес.

Уже через час после отбоя воздушной тревоги Евгений, который продал свою квартиру, чтобы открыть кафе на Подоле возле Музея Чернобыль и лишь несколько часов назад сделал официальное открытие заведения, был уже на посту. Угощал всех кофе через разбитые окна. Его мама также рядом. Угощала всех сладостями.

Я вышла на улицу, подставила лицо солнышку, сделала глубокий вдох. Как безумно пахнет акация! Бесценно.

С Лукьяновки вниз на Глубочицкую течет стремительный ручей. Это стекает вода из пожарных брандспойтов, которыми только что тушили очередной прилет. И в этом потоке густо, один за другим, плывут розовые и белые лепестки сбитых взрывами лепестков каштанов. В воздухе стоит дикая, немыслимая смесь: сладкий аромат весеннего цвета и тяжелый, едкий запах черной гари.

В Киеве проходит май. Мы живы.

Во время обстрела 24 мая в Перинатальном центре Киева родилось 13 деток. Пока столица содрогалась от взрывов, роженицы и врачи проходили через крайне сложную ночь, доказав, что новая жизнь сильнее тьмы.