Беларусы не грезят мытьем сапог в чужом океане

Десять лет назад на церемонии вручения премий Русского географического общества Владимир Путин спросил у девятилетнего школьника, где заканчиваются границы России.

Мальчик начал говорить про Берингов пролив с США, но Путин его перебил: «Границы России нигде не заканчиваются».

Потом он скажет, что это была шутка, что речь на самом деле о широкой русской душе. Но к тому моменту границы России де-факто приросли захваченным Крымом, украинский Донбасс на глазах превращался в серую зону на карте мира.

Поэтому географический «юмор» Путина оценили лишь его преданные сторонники. А уже в 2023-м, когда спустя полтора года полномасштабной войны в Украине кремлевский правитель решил вернуться к нашумевшей фразе, он больше не прятался за оправдания.

На заседании клуба «Валдай» он открыто говорил о глобальном характере «русского мира», который простирается далеко за пределы государственных границ. О России как государстве-цивилизации, чье влияние также не умещается в привычных очертаниях на карте.

И в 2016-м, и спустя семь лет многим и многим беларусам было очень неуютно от «шутки» Путина и ее расшифровки. Ведь перед глазами был пример украинцев, который и тогда, и сейчас очень легко примерить на себя.

И в этом между нами и россиянами еще одна пропасть. Беларусам никогда не был близок экспансионизм. Не секрет, что многим из наших соотечественников был симпатичен российский политический шут Владимир Жириновский. За манеру изъясняться, за показную откровенность и бесцеремонность.

Но вряд ли беларусы разделяли его мечту о русских солдатах, моющих сапоги в теплых водах Индийского океана. 

Чтобы прочувствовать эту разницу, достаточно переслушать гениальную песню «Я, да жалю, ня пан» из «Народнага альбому».

Да, она также о границе. Точнее — о жизни между двух огней, в состоянии неопределенности, в котором многие поколения беларусов вынуждены были существовать. И все же, здесь есть ключевые слова, то самое отличие от соседей, не признающих границ: «Я твайго не вазьму, я свайго не аддам».

И в конце можно вспомнить глубоко советское творение Адама Русака «Бывайце здаровы», герои которого из гостей ад’язджаюць дадому, дахаты. И этот момент подчеркнуто выделяется дважды — в начале песни и в последней ее строфе.