Дейкало: «Беларусь не является стороной вооруженного конфликта. Агрессия — это другое, отдельное преступление»

— Несмотря на то, что правовые аспекты сейчас часто тонут в общем правовом нигилизме, иногда стоит интересоваться правом как минимум потому, что оценка последствий для целей более-менее серьезных разборов полетов происходят именно на основе правовых стандартов, а не популистских высказываний или мнений из интернета, — пишет Екатерина Дейкало. — Потому кратко о трех вещах, часто упоминаемых в эти дни.

1. Военные объекты.

Беларусь не является стороной вооруженного конфликта. Агрессия — это другое, отдельное преступление и другой правовой режим, не МГП (Международное гуманитарное право — С.).

Вместе с тем, ряд объектов, прямо использующихся на территории Беларуси для военных действий против Украины, вне зависимости от того, кем именно они управляются, в целом могут быть отнесены к военным объектам. 

Такие объекты с переменным успехом появляются там с февраля 2022 года.

И тот факт, что Украина до сих пор не ударила по ним — исключительно ее добрая воля. Конечно, основанная на политическом расчете, но ее решение не использовать свое право. Вместе с тем есть несколько условий и нюансов. Характеристики военных объектов как легитимной цели нападения (и отделение их от гражданских) выводятся из ст. 52 (2) Дополнительного протокола I к ЖК:

• цели, которые в силу своего характера, расположения, назначения или использования вносят эффективный вклад в военные действия, и (не или, а и)
• полное или частичное разрушение, захват или нейтрализация этих объектов дает явное военное преимущество при существующих в данный момент обстоятельствах (тут важно — не когда-то в будущем).

Это значит, что на территории Беларуси легитимными целями с точки зрения МГП будут объекты, которые:

• реально являются частью военной цепочки, логистики (эффективный вклад в военные действия)
• дают России конкретное военное преимущество.

То есть удары по объектам ТОЛЬКО потому, что они управляются российскими силами, или завезены Россией, или иногда используются военными, или просто «конечно же используются для войны ведь Лукашенко так зависим от Путина», то есть исходя из обобщающих предположений — не будут соответствовать МГП.

В конкретном нынешнем случае в паблике Зеленский прямо пообещал решить вопрос с ретрансляторами. А также настойчиво призвал прекратить поставки топлива России. Подчеркну, что прямых слов о каких-то именно ударах не было ни в том, ни в другом случае.

А. Ретрансляторы. Исходя из того, что про них понятно из доступной мне информации, — это специальное военное оборудование, которое устанавливается на вышки сотовой связи. Сами по себе вышки — это гражданские объекты, которые тоже могут использоваться в военных целях, но в таком случае порог квалификации их как военного объекта выше и ситуация сложнее.

В нашем случае установка специального военного оборудования именно для конкретных военных целей, которое очевидно дает России военное преимущество (то есть без них хуже, чем с ними, иначе зачем они нужны) — превращает эти вышки в военные объекты.

Б. НПЗ. Можно рассмотреть еще и их. Хотя в случае с ними Зеленский прямо сказал, что тут нет никаких угроз. Но допустим. С ними сложнее, так как сами по себе заводы — гражданские объекты.

Несмотря на то, что Беларусь — соагрессор, поставляет России топливо, и несмотря на всю прочую сращенность и зависимость Минска и Москвы. МГП видит разницу между поддержкой войны в широком смысле и непосредственной поддержкой военных операций.

Базовый критерий эффективного вклада в военные действия не тождественен общему вкладу в экономику. То есть НПЗ, который просто продаёт топливо на рынок, часть его уходит в том числе армии — может быть, но спорно.

НПЗ, который является подтверждённым элементом снабжения армии — намного ближе к военному объекту (то есть важно доказывать значительный вклад именно этого завода в снабжение армии и поддержание конкретных военных операций).

2. «Втягивание Беларуси в войну».

В случае международного вооруженного конфликта (МВК) если любой удар состоится, и если на него будет ответ со стороны Беларуси — это уже включает МГП между Украиной и Беларусью. И уже можно констатировать МВК между ними. Но дальше может ничего не произойти, дальше может быть все, как и было, Беларусь может вообще не ответить.

Это никак не отменяет возникновения МВК, но если дальше продолжительное время нет никаких военных действий между ВС обоих государств, то вряд ли мы можем говорить, что Беларусь остается участницей вооруженного конфликта. Но нормы МГП все равно будут действовать при оценке этого удара и его последствий.

3.  «Потеря суверенитета».

Обсуждение ультиматума опять подняло волну мнений о суверенитете: мы его уже потеряли, потеряли какую-то часть и прочие вариации этого. Не устаю повторять — база суверенитета — не политический контекст, а юридическое основание правомерного владения территорией.

Суверенитет НЕЛЬЗЯ потерять частично, пока ты не утратил право владения территорией. Даже оккупация не влечет потери суверенитета.

Аннексия — это когда твой суверенитет забирают силой и дальше возникает много сложностей с противопоставлением фактической ситуации юридической и тем, сколько это все длится, но сейчас не об этом.

Пока вы бережете свой синий паспорт, пока ездите на машине с беларускими номерами, Беларусь — суверенное государство! Суверенитет юридически нельзя частично отдать — им можно только распорядиться.

И да, в зависимости от правителя — распорядиться не в интересах народа, а в своих собственных. Именно это и делает Лукашенко.

Вся эта политическая и экономическая зависимость — это распоряжение суверенитетом Беларуси. Но пока, слава богу, Беларусь еще его имеет. Это очень большая разница. Потому что вернуть утерянный суверенитет намного сложнее, чем начать распоряжаться по-другому имеющимся.

***

В общем и целом, в качестве постскриптума — как бы ни случилось с ультиматумом, и какие бы правовые оценки ни были даны — важно понимать, что участие государства в таком дерьме, в которое втянуло его нынешнее руководство Беларуси, всегда чревато побочными эффектами, в том числе и для гражданского населения (недавняя ситуация с автобусом — яркий тому пример).

Это всегда оставляет следы и последствия для поколений, которые невозможно полностью устранить ни юридическими, ни политическими процедурами. 

В данный момент вопрос лишь в том, насколько эти последствия, которые уже случились, станут глубже. И это все сфера ответственности исключительно нынешнего беларуского руководства — того, кто осуществляет эффективный контроль над территорией Беларуси.